1889 год, Париж. Идет Всемирная выставка. Именно для нее, в качестве входной арки на территорию экспозиций, инженер Гюстав Эйфель строит свою башню, которую после окончания выставки планируется разобрать. Однако не башня, позже ставшая одним из мировых символов, вскружила головы парижским и специально приехавшим из других городов на выставку модницам.

Но тогда, на исходе XIX в., не башня пленила парижанок, а барановские шали и платки из ярко-красного ситца с набивным орнаментом, которые были раскуплены в первые же дни выставки. Ткань «смородиновый лист» оставила позади все мировые мануфактурные бренды, завоевав «Гран-При», а российский павильон назвали «русским триумфом».

Ситцы эти выпускали на мануфактурах купцов Барановых, поэтому назывались, стали знамениты и известны до сего дня они, как «барановские». Их удивительную историю с первой половины XVIII в. творили не менее удивительные люди.

Основоположником династии первых купцов-мануфактурщиков Барановых был крепостной крестьянин Тихон Петрович Баранов из дворцовой Новоалександровской слободы, который весь осенне-зимний сезон просиживал за самодельным ткацким станком. Ему-то и удалось продажей домотканого холста сколотить первоначальный капиталец. В 1740-е гг. Тихон Петрович занялся торговлей холстиной, которую изготавливал сам, а затем продавал на ярмарке. Холстину он производил качественную, за что и получил законное разрешение на право торговли.

Его сын Николай Тихонович Баранов (1743 г.р.) значительно расширил промысел отца. Но по-настоящему серьезное «дело» и рождение династии текстильных фабрикантов началось с Фёдора Николаевича Баранова (1763-1838), уже купца третьей гильдии.

Начинал Фёдор Николаевич с того, что собирал по окрестным селам крашенинку и перепродавал ее на ярмарках в соседних городах. Земля, купленная Барановым, оказалась в некотором смысле местом «намоленным» на ткани, ибо принадлежала до этого помещику Карабанову, «имевшему пристрастие к тканям»: помещик Карабанов коллекционировал ткани различных мануфактур.

Баранов понял, что скупать ткани у кустарей-одиночек и перепродавать их гораздо прибыльнее, и что цветная холстина ценится больше. Скопив небольшой капитал, построил он красильню, где пряжу и ткань окрашивали в синий (тогда – кубовый, индиго) цвет. Рядом устроил небольшую фабрику и производил простые платки, нанку и холстину. И, что особенно интересно и важно, – уже в то время он прекрасно понимал преимущества новинок прогресса и первым в России купил за границей бумагопрядильную машину.

Отечественная война 1812 г., разорение Москвы и страны, потеря рынков свели к нулю все усилия Баранова, оставив его почти ни с чем. Но он не опустил руки, заново начал «дело» и в 1834 г. на берегу реки Серой выстроил фабрику для окрашивания бумажной пряжи в яркие красный (так называемый адрианопольский красный или пунцовый) и синий цвета. В отдельном помещении ее отжимали и сушили, затем отглаживали и складывали уже на продажу. Конечно, труд был не из легких, условия — тоже. Насыщенные запахи красок и кислот буквально пропитывали воздух, освещение керосиновыми фонарями было слабым. И, тем не менее, продукцию Ф.Н. Баранов выпускал на славу: высокое качество окраски его пряжи и тканей было отмечено Серебряной медалью на Нижегородской ярмарке в 1835 г. за отличное качество окраски хлопчатобумажных тканей в красный цвет.

Значение этой новации трудно переоценить. Так, например, только четверть века спустя Людвиг Рабенек (фабрика компании «Богородско-Глуховская мануфактура») на выставке 1870 г. в Санкт-Петербурге получил золотую медаль «За полезное» для ношения на шее на Владимирской ленте. Награждение следовало за «выделку хлопчатых пряжи и тканей, окрашенных в адрианопольский красный цвет».

Слова «адрианопольский», «красный», «пунцовый» и «кумачовый» стали в это время практически синонимами. «Французскими» же пунцовые ситцы называли потому, что для окраски тканей применялся привозной экстракт – «французский крапп» (отсюда, по цвету красителя, и знаменитые «краповые береты»), а позже окраску тканей в любой пунцовый оттенок стали называть окраской французским способом, независимо от красителя.

Считается, что секрет этого красителя французы узнали в Леванте – так европейцы называли Восточное Средиземноморье, объединяя этим названием Сирию, Ливан, Палестину, Израиль, Иорданию, Египет и Турцию. На Востоке, еще до нашей эры, существовало несколько рецептов получения различных оттенков пурпурных и алых цветов. Первопроходцами здесь, как и во многом другом, были финикийцы. Вначале сырьем для получения знаменитого «пурпура античного» служили моллюски Murex brandaris, пурпурные улитки. Их панцири содержали несколько красящих веществ и давали возможность, в зависимости от технологии, получать разные оттенки. Но человеческое тщеславие и ненасытная жажда роскоши привела к практическому истреблению пурпурниц. И тогда в качестве заменителей были найдены растительные красители, в частности марена красильная (Rubia tinctorum L), позволявшая, в зависимости от протравки, получать ткани разных цветов – красного, розового, пурпурного, оранжевого и коричневого. Именно с Востока, наряду с другими восточными драгоценностями, окрашенные ткани попадали в Древнюю Грецию, а позднее – в Рим.

Вообще русские и заимствованные с Востока растительные мотивы — самые распространенные принты «фирменного стиля» барановских ситцев. Например, «восточный огурец» (пейсли) был в XIX в. одинаково популярен как в России, так и в других странах, куда поставлялись барановские ситцы: Туркестан, Закавказье, Персия, Китай и другие.

Роскошь этих тканей трудно поддается описанию даже античным авторам, видевшим их воочию, но точно известно, что спартанцы резко осуждали афинян именно из-за использования окрашенных восточных тканей, считая, что они ослабляют и развращают нацию, снижают ее боеготовность. Издревле существовали центры, славящиеся своими окрашенными тканями и производством красителей (славу Тирского пурпура, воспетого поэтами, не затмил никто!), но именно в турецком городе Адрианополе (ныне Эдирне), как нигде, процветало искусство производства красок из марены – отсюда лет 200 назад и пошло, благодаря французам, название «адрианопольский красный».

В Западной Европе технологию получения красного цвета освоили только в начале XIX века, причем всюду ее строго засекречивали. Однако во Франции, в сравнении с другими европейскими странами, марену начали разводить довольно рано. В Авиньоне есть памятник армянскому агроному Ованесу Алтуняну (1709 – 1774) за его вклад в развитие культуры марены во Франции. Экстракт марены под названием крапп добывался из корней двухлетнего растения и был незаменим до начала эры анилиновых красителей. Каким образом французский секрет «адрианопольской красной» стал известен англичанам – никто не знает! Однако уже в 1813 г. эта технология была усовершенствована фирмой Томсон, где занимались разработкой краски из смирнской марены (Смирна – античный город, что располагался на месте нынешнего Измира), и только после этого рецепт попал в Россию.

В России знали способы получения красного цвета, и среди красителей, ввозимых из Турции и Бухары, одно из первых мест принадлежало марене. Была в России и своя марена. Когда именно была предпринята первая попытка к ее разведению – достоверно не известно, однако известно, что в 1787 г. правительством были выписаны семена марены из Анатолии, а в 1812 г. Императорское вольное экономическое общество назначило золотую медаль и денежную награду за разведение марены, которая была бы лучше дикой астраханской. Качественный отечественный красный краситель был жизненно необходим бурно развивающимся текстильным мануфактурам.

До Фёдора Николаевича Баранова ситец с красным рисунком уже выпускался на мануфактурах Сокова и Витова; их ситцы вообще отличались от прочих русских ситцев яркостью и значительным применением красного цвета. Встречались и темноземельные платки с пунцовыми розами. Но первенство в производстве красноземельных вытравных ситцев, бесспорно, принадлежит Ф.Н. Баранову.

Но поистине гигантский размах придал производству его сын Иван (1808-1848 гг.), который стал настоящим «новатором и двигателем» рождения бренда «барановские ситцы», когда в 1846 г. у села Карабаново (ныне город под Александровом) была открыта Троицко-Александровская мануфактура. Крашение кумачей, набивка платков, выпуск рубашечных ситцев произвели настоящий фурор! Для окрашивания в красный цвет применялся крапп – красящее вещество, которое добывали из корня марены (водоросли из южных стран). Сам крапп, уже в виде порошка, привозили из-за границы, тщательно оберегая от воды и света, поэтому краситель был весьма дорогой.

Одна из деловых поездок Ивана Фёдоровича на Кавказ оказалась поистине знаменательной, если не сказать судьбоносной. Оказалось, что марена растет и в прибрежных водах Каспийского моря. Предприимчивый Баранов пошел на риск: он арендовал небольшой участок земли на побережье  близ Дербента и попробовал выращивать «свою собственную» марену. И вырастил! Мало того – еще разработал и технологию получения красителя — высококачественного, яркого, устойчивого и при этом недорогого. Он ушел от «дедовского» способа закрепления краски (выдерживание в смеси из навозной жижи и бычьей крови). Вместо него Иван Баранов ввел использование пшеничных отрубей. В то время это было настоящее ноу-хау. Новые технологии принесли фабрике широкую известность и выгодно отличали от подобных русских мануфактур. Вскоре после этого мануфактура расширилась и пришла к настоящему процветанию: в Карабанове был построен новый корпус для производства этих самых «французских» ситцев и, ставших впоследствии знаменитыми, Барановских платков. Изготовление вытравных тканей было дело не только трудоемким, но и весьма вредным для здоровья мастеров (например, для вытравки красной пунцовой материи использовался раствор хлора), оттого и стоили они довольно дорого.

Качество товара, оригинальная расцветка и насыщенность цветовой гаммы принесли карабановским ситцам огромную популярность в России и далеко за ее пределами. Ткани охотно покупали в Азии, Закавказье, Персии, Афганистане и даже в Европе — Франции и Англии. Главными конкурентами Баранова были тогда немецкие красильные фабрики в Эльберфельде, но качество русских ситцев им не уступало. В 1848 г. Ивану Фёдоровичу было пожаловано право изображения на своей продукции Государственного герба Российской Империи. Это было высочайшим признанием отменного качества товара и огромных заслуг прогрессивного промышленника.

Современник Баранова — историк, профессор Московского университета С.П. Шевырев свидетельствовал, посетив Александров в 1847 г.: «…И.Ф. Баранов здесь главный двигатель торговли и промышленности, несмотря на то, что есть купцы в Александрове и богаче его. Он понял, что Россия в своих торговых замыслах должна иметь в виду Европу и Азию: Европу как образец, с которым не только должно сравняться, но даже его превзойти; Азию, как неисчерпаемый источник для материала, и как средство для сбыта. Крашенье бумаги и ситцы — главное его занятие: промышленность народная, соответствующая потребностям всех классов. Народ наш любит светлые одежды и яркость красок: красный и розовый — его любимые цвета. Промышленник должен применяться к народному вкусу, если хочет успеха и выгоды». Надо отметить, что и жалование у барановских рабочих намного превышало заработки на других текстильных фабриках Владимирской губернии. «Хороший ткач получал 12-14 рублей в месяц, рабочие других специальностей получали 5-7 рублей в месяц», — отмечал Н.А. Песков несколько позже в записках 1884 года «Фабричный быт Владимирской губернии».

К сожалению, Иван Фёдорович скончался в том же,1848 году от холеры. После его смерти в течение 15 лет мануфактурой управляла его жена – Александра Иосафовна, а после смерти матери между братьями Барановыми произошел раздел имущества. Старшему брату Николаю досталась Александровская фабрика деда, а карабановскую мануфактуру поделили братья Александр и Асаф, сразу же основав «Торговый дом А. и А.И. Барановых» и «Товарищество мануфактур Барановых».

Чтобы поддержать высокую марку карабановских ситцев, братья продолжают совершенствовать технологические процессы. В 1866 г. ими была установлена первая плоскопечатная машина. До этого рисунок наносился вручную – накладом. Умельцы-резчики изготавливали плашки (матрицы с рисунком), на которые наносилось до трех цветов, а затем на специальных столах, ударяя по ним молоточками, набивали на ткань. Были и такие мастера, которые умудрялись наносить до семи цветов!

Но только развитием предприятия деятельность братьев Барановых не ограничивалась. Братья пригласили геологов, которые у деревни Коровино нашли отличную глину для производства кирпича, где и был ими построен кирпичный заводик. С этого времени начинается коренная реконструкция мануфактуры. Братья начинают усиленно хлопотать перед руководством Московско-Ярославской железной дороги и добиваются в 1871 г. отвода железнодорожной ветки от Карабанова к Александрову, однако до 1893 г. продукция доставляется на конной тяге. На средства братьев Барановых в 1876 г. была заложена церковь, которая после окончания строительства и освящения дала право Карабанову официально считаться селом. Очень многое делалось для рабочих, начиная от строительства больницы с родильным и инфекционным отделением и до просветительских чтений с показом диапозитивов.

Особо примечательна личность – Асафа Ивановича Баранова, который был не только талантливым предпринимателем, но и очень грамотным инженером-химиком. В 1874 г. он вышел из семейного дела и основал собственную текстильную и красильно-набивную фабрику «Соколовская текстильная мануфактура Асафа Баранова», которую построил и оборудовал по последнему слову техники рядом с деревней Струнино Александровского уезда Владимирской губернии (ныне город Струнино Александровского района Владимирской области).

К тому времени в Струнино уже есть железная дорога Москва-Ярославль (думается, это стало если не главной, то одной из значимых причин выбора места для фабрики). Что интересно, нынешняя ж/д станция Струнино до рубежа XIX-XX вв. называлась Бараново – в честь Асафа Баранова и его производства.

Современный художник И.Б. Кириллов изобразил Асафа Баранова (седой, с бородой) на фабрике (картина 2018 г.). Мы видим и фирменную ярко-красную ткань, и герб России на ней.

Был Асаф Иванович не только миллионером, но и щедрым благотворителем. При своей фабрике он построил храм, богадельню для больных и престарелых рабочих, а в уезде – несколько отлично оборудованных училищ с физическими и химическими кабинетами, географическими картами, астрономическими приборами и прочим.

Писатель С.Я. Елпатьевский (сын священника из села Новоселки-Кудрино и двоюродный брат основателя Музея изящных искусств И.В. Цветаева) приводит в своих воспоминаниях удивительный факт: жалованье учителей в таких училищах составляло 100 рублей. (!) И это в то время, когда учителя в государственных и в большинстве частных учебных заведений получали не более 15-18 рублей в месяц, а дом в городе можно было купить за 350 рублей.

«Будьте здравы, веселы и богаты, как Асаф Баранов», – как-то написал А.П. Чехов в одном из писем к знаменитому русскому архитектору и художнику Фёдору Шехтелю.

Вклад Барановых в развитие русского ситцепечатанья столь велик и прекрасен, что и более ста лет спустя мы не устаем восхищаться результатами их трудов. Был он оценен и при их жизни: на всех российских выставках барановские ситцы удостаивались высших наград. Но особо отличилась продукция Соколовской мануфактуры Асафа Баранова: вначале на выставке в Антверпене, а затем на выставках в Лондоне, Вене и Париже. Так, например, образец ткани под названием «Смородиновый лист» получил «Гран-При» на Всемирной выставке в Париже в 1889 г. – на той самой, где появилась Эйфелева башня. А тремя годами ранее, в 1886 г., фабрика Асафа Баранова была удостоена специальной награды Персидского шаха. С 1882 г. он получил право изображать на своей продукции герб Российской империи.

Народная любовь к барановской продукции также была очевидна. Ни в городе, ни в деревне не было гостинца желаннее барановского платка. Узорчатые платки удивительным образом подходили и к старинному русскому сарафану, и к городскому «комплекту», и к восточному халату.

Действительно, по дошедшим до наших дней музейным образцам и фотографиям в книгах, нетрудно убедиться, что красные вытравные ситцы, выпускавшиеся в Карабанове, и впрямь были великолепны. Но большинство этих тканей напечатано уже в эпоху химических красителей (т.е. после 1871 г.), когда марену сменил гарансин, а «собачью кровь» – хлебный уксус. По цвету красных ализариновых чернил ситцы получили в народе свое название – «ализариновые ситцы», они же – карабановские. Эти сочные сияющие ткани легко узнаваемы не только благодаря «фирменному» цвету, но и удивительно тонкой, филигранно проработанной гравировке рисунков. В орнаментах барановских ситцев много полюбившихся исстари на Руси «турецких» и «кашмирских» мотивов: здесь и восточные огурцы, и бобы, и миндалины, и павлиньи перья… И глядя на эти горящие жаром ткани, невольно приходят в голову мысли о сказочных жар-птицах, навсегда улетевших от нас, нерадивых, в дали неоглядные, но обронивших нам на память свое, обжигающее сердце, перо.

Вообще русские и заимствованные с Востока растительные мотивы – самые распространенные принты «фирменного стиля» барановских ситцев. Например, «восточный огурец» (пейсли) был в XIX в. одинаково популярен как в России, так и в других странах, куда поставлялись барановские ситцы: Туркестан, Закавказье, Персия, Китай и другие.

Производство в конце 1890-х гг. достигло пика своего расцвета: в 1897 г. Соколовская мануфактура имела 46 тысяч прядильных веретён, 9 печатных и 7 красильных машин, 1205 ткацких станков. Тут работало 4 000 человек! Производство становится настолько значимым, что Баранову даже разрешают изображать герб Российской империи на своих товарных ярлыках.

На рубеже веков фабрики в Струнино и Карабаново производили пятую часть всего российского хлопчатобумажного выработка. «Барановские ситцы» продавались по всей России, а также шли на экспорт в Персию, Хиву, Бухару, Европу и даже в Америку!

Здесь необходимо отметить, что и совместное дело, и разделенное производство были очень успешны, о чем свидетельствуют множественные награды самого высокого уровня. «Товарищество Барановых» было удостоено медалей на международных выставках в Лондоне (1862), Москве (1865), Париже (1867), Вене (1873), Париже (1878). Несколько раз мануфактура подтверждала свое право ставить на изделиях Государственный герб (1870, 1882, 1896). Карабановские ситцы были удостоены высшей награды — Почетного диплома в Амстердаме в 1883 г., в Антверпене — в 1885 г., а в 1886 г. — редкой награды — Ордена Льва и Солнца персидского шаха. И, конечно, ткань «смородиновый лист», ставшая открытием Всемирной Парижской выставки.

В 1890 г. губернский фабричный инспектор В.Ф. Свирский отмечал: «Фабрика Асафа Баранова, благодаря открытому на нее доступу, стала практической школой русских технологов». Сам Асаф Иванович за умелое руководство и заслуги в деле был удостоен звания мануфактур-советника и почетной степени инженер-технолога.

В 1896 г. к 50-летию фабрики был издан фотоальбом «Троицко-Александровская мануфактура» с золотым тиснением на обложке, а также книга об истории предприятия. На тот момент фабрика была одной из самых крупных и передовых в Российской Империи.

После революции национализированная фабрика стала называться «5-й Октябрь», а в 1990-е гг. ее переименовали в «Струнинскую мануфактуру». И это в те годы было одно из немногих предприятий Вдажимирской области, где не только не останавливалось производство, но и были достигнуты некоторые успехи по ряду показателей. Однако сегодня производство уже не работает, а здания бывшего предприятия или сдаются в аренду, или заброшены.

Национализирована после революции была и Троице-Александровская мануфактура в Карабаново и стала называться Карабановским комбинатом имени III Интернационала. В 2003 г. комбинат перестал существовать, не выдержав конкуренции со множеством более дешевых заграничных товаров и отсутствием финансирования. О прежнем могуществе и значимости фабрики сейчас говорят в основном только ее размеры – несмотря на пустоту, здание впечатляет своими бесконечными цехами, высоченными потолками и рядами колонн до горизонта. Деятельность на базе мануфактуры когда-то действительно была развернута масштабная, а предприятие имело статус градообразующего. В частности, благодаря ему Карабаново из захолустной провинциальной деревни превратился в моногород.

В наши дни возрождением производства занялась фабрика «Шуйские ситцы» совместно с музеем-заповедником «Александровская слобода».

«Тканями, которые в XIX столетии принесли небольшому провинциальному городу мировую славу, сегодня можно восхититься только на выставках, они стали почти забытой – музейной историей. Прекрасно, что неповторимые орнаменты ярких пламенеющих ситцев оживают на современных хлопчатобумажных тканях! Музей был рад поддержать инициативу компании «Шуйские ситцы» – вновь, как и 150 лет назад, «барановские ситцы» станут предметом гордости и зависти всех модниц!» – считает врио директора музея-заповедника «Александровская слобода» Марина Рыбакова.

Ольга Пустовалова